Она ушла от Бога на 20 лет: вера и работа для христианских лидеров

Кэтрин Алсдорф 20 лет бежала от Бога, поднимаясь по карьерной лестнице до генерального директора в Кремниевой долине. Ее поразительный путь обратно — и новаторская книга, написанная в соавторстве с Тимом Келлером, — меняет то, как христиане думают о вере, работе и предназначении. Женщина, которая не хотела, чтобы это было правдой Она знала, что это правда. Это было самым трудным.

Кэтрин Алсдорф сидела в церкви в Нью-Йорке — городе, куда она переехала в погоне за амбициями и угловым кабинетом, — и слушала проповеди молодого пастора по имени Тим Келлер. Что-то шевелилось у нее внутри. И все же она вставала, уходила раньше, чем кто-нибудь успевал с ней заговорить, и выходила на манхэттенские улицы, все еще злясь на услышанное.

«Я выбегала, хлопнув дверью, — рассказала она Бобу Варни в подкасте Intersection Faith, Work and Life. — Я уходила, ни с кем не желая разговаривать, и просто злилась на то, что слышала. И все же в глубине сердца, думаю, я знала, что это правда. Я просто не хотела, чтобы это было правдой».

Это напряжение — знать, что нечто реально, но отчаянно этого не хотеть, — одно из самых честных признаний, которые человек может сделать о своем приходе к вере. Более того, именно поэтому история Кэтрин Алсдорф так важна для каждого христианского лидера, который когда-либо чувствовал тяжесть двух миров: зала заседаний и церковной скамьи, квартального отчета и воскресной проповеди, резюме и души.

Потому что в конце концов Кэтрин сдалась. И то, что произошло дальше, изменило не только ее жизнь, но и всю картину веры и работы для сотен тысяч верующих по всему миру. Свободолюбивый ребенок, которому однажды предстояло руководить компаниями Задолго до того, как она стала писать книги вместе с Тимом Келлером, Кэтрин Лири была ребенком в сельском Нью-Джерси.

Она росла в доме, где регулярно ходили в церковь, собирали значки за безупречное посещение воскресной школы, а семья помогала основывать новые общины в пригородах. Она была старшей из четырех детей и относилась к вере серьезно — до семнадцати лет. Тогда она решила, что ей «промыли мозги» и что Бога нужно проверить. И она ушла.

Не в гневе, не в кризисе — просто со спокойной, рациональной уверенностью молодой женщины, у которой есть дела поважнее. Ее позвала Калифорния. Появилась работа. Тем временем три ее младших брата обратились к Богу, а затем и родители. И когда она приезжала домой, то тайком выходила на заднее крыльцо покурить, пока остальная семья молилась за обеденным столом. Прошло двадцать лет.

Карьерная лестница вдали от Бога За эти два десятилетия Кэтрин неуклонно поднималась вверх. Она получила степень MBA в Darden School Университета Вирджинии и сделала карьеру в технологической отрасли — консалтинг, продажи, маркетинг.

Она стала президентом Private Satellite Network в Нью-Йорке, затем генеральным директором One Touch Systems, а затем генеральным директором Pensare, Inc., компании онлайн-обучения менеджменту в Кремниевой долине. Острая, авторитетная, целеустремленная — по любым профессиональным меркам она впечатляла. Но под всем этим что-то оставалось.

«Только ближе к сорока, — рассказала она Бобу, — думаю, сочетание того, что я не замужем, и работы, которая забирала всю мою жизнь… Я подумала: Бог — это вроде как мой последний шанс. Молитва — мой последний шанс». Иначе говоря, она вернулась к Богу из практических соображений. Ради быстрого решения. Одинокая и перегруженная работой, она просто исчерпала все варианты.

«Бог очень широко принимает молитвы», — говорит она с тихим юмором человека, которого с любовью перехитрили. «Пока я пыталась просто сделать свою жизнь лучше, Бог сделал мою жизнь лучше — но совершенно другим путем, чем я искала». Капитуляция, которая не ощущалась как радость Вот о чем говорит Кэтрин и о чем церковь редко говорит вслух, — и на этом стоит остановиться. Она не пережила обращения, подобного удару молнии.

Ни слез радости, ни потока мира, ни драматического момента ослепительной уверенности. «Я воспринимала это как капитуляцию, как сдачу, — сказала она. — Не какое-то чудесное прозрение, а сдачу. И прошло время, прежде чем я ощутила радость или мир». Более того, эта капитуляция стоила ей многого. Друзей. Социального капитала.

Того образа себя, который она тщательно выстраивала два десятилетия, — язвительного, невозмутимого, острого на язык нью-йоркского профессионала, которому никто не нужен, а уж тем более Бог. «Это требовало перемены личности — перестать быть язвительной, крутой, дерзкой на язык молодой женщиной со множеством привычек, которые больше не были уместны.

И это означало отказаться от воскресных утр с газетой, когда наконец можно было отдохнуть. Были настоящие потери. И все же я знала, что это правда». Переполненная истиной, а не радостью Свой опыт она называет «переполненностью истиной», а не радостью.

Это различие открывает дверь каждому скептичному, аналитичному, нацеленному на высокие достижения профессионалу, который сидел в задних рядах церкви, чувствовал, как что-то шевелится внутри, но не решался назвать это обращением. Вера — не всегда эмоция. Иногда это просто признание истины.

Через месяц после обращения ей предложили руководить компанией Здесь история Кэтрин делает поворот, который звучит почти как по сценарию. Через месяц после того, как она сдалась вере, — еще не понимая толком, что значит быть христианкой, еще не освоившись в молитве и Писании, — в ее кабинет вошел начальник. Накануне вечером он был у врача. Серьезная опухоль мозга. Операция на следующий день.

Как минимум девять месяцев отсутствия. «Ты возьмешь на себя компанию?» Кэтрин рассказала Бобу: «Я стою и думаю: „Хорошо, Боже, я знаю, что Ты призываешь людей на руководящие должности — у меня было хорошее учение от Тима Келлера, — но немного рановато. Я не знаю, как быть христианкой, и не знаю, как быть генеральным директором“». Она согласилась.

В следующие десять лет, руководя тремя разными компаниями, она начала бороться с вопросом, который со временем станет сердцем дела всей ее жизни: Какая разница, христианка ли я? Не в теории. Не по воскресеньям. А в